Павел Парфин


e-mail: parfinp@ukr.net
viber/telegram: +380505834198

Сказки о Вас на заказ

Индивидуально, качественно, эксклюзивно, оригинально
+38 093 4855690, +38 050 8136611

Гроза над Нарой

– Да как же такое можно есть?!..

В гастрономе "Смоленский" в отделе колбасных изделий, чьи витрины-аквариумы были щедро и не особенно затейливо наполнены телами колбас, ветчин, мясных паштетов и прочих нерыб, представительно одетая и тонко пахнущая дама лет тридцати пяти-сорока отвешивала семьсот грамм ветчины не то с шампиньонами, не то с оливками, не то с какой-то иной экзотической начинкой. Не в очереди, а так, любопытства непонятного ради, чуть поодаль остановилась сельского вида женщина, скорее всего старше, а может, просто замученнее респектабельной дамы, одетая просто, но сама того не подозревая, достаточно убедительно для нынешнего времени: в ручной вязки, с просторными петлями, кофточку и длинную льняную юбку, чей подол был вышит загадочным зеленым узором. Сельчанка скромно наблюдала за выбором красивой дамы и тихо возмущалась:

Цунами в саду

Началась эта история в том далеком году, когда страной овладели хаос, разочарование и гиперинфляция. Цены абсолютно на все, в особенности на жилье, взлетели до заоблачных высот. Я потерял работу и теперь не мог оплачивать свою скромную квартиру. Не долго думая, я собрал нехитрый свой скарб и уехал в один приморский город. На мое счастье, в том городке я повстречал добрых, отзывчивых людей, давших мне приют в своем доме.

Дом семьи Купченко – моих новых друзей – был небольшой, старый, но очень уютный. От него до моря рукой было подать. Вокруг дома раскинулся тенистый фруктовый сад. Я любил бродить под его зелеными деревьями или наблюдать из окна своей комнаты, как летний дождь барабанит по упругим листьям. При этом я часто вспоминал другой сад, вблизи которого стоял мой прежний дом. Любовь к двум садам – пожалуй, единственное, что поддерживало меня в то непростое время.

Мексиканская любовь в одном тихом дурдоме

***

 

"…Последние годы Каннский фестиваль проявляет заметный интерес к картинам, относящимся к категории короткометражных. В этом году в конкурсном просмотре в категории "Лучший короткометражный фильм" было представлено девять лент, среди которых хочется отметить работу украинских авторов…"

 

Опубликовано на сайте Kinoprostir.ua 24.06.06 12:17

 

*1*

 

Титры: "29 апреля. Сумы, центр города".

 

Лиля и Витек Андрейченко вошли в арку и очутились в старом неуютном дворе, в который с трех сторон глядели неумытые окна заброшенных властью и Богом коммунальных квартир. Из дощатой уборной вышла баба в кое-как запахнутом домашнем халате и, зло зыркнув на чужих, исчезла за скрипучей дверью.

Посвящение в Мастера

***

 

Он проснулся между двумя мартовскими утрами. Одно нежилось, отражаясь в двери, на две трети застекленной светло-коричневым, цвета его старенького больничного одеяла, стеклом. Отражение было очень уютным, оно согревало его взгляд и воображение. Там было... Да в общем-то, ничего особенного – светло-шоколадное небо, крыша дома напротив, на которой топленым молоком разлился утренний свет, да крона большого, цвета кофе с молоком, дерева. Вот это дерево, точнее его отражение, пожалуй, и было самым примечательным в первом утре. Дерево казалось одушевленным. Возможно, это ощущение возникло у больного из-за явного сходства дерева с головой человека, а если быть совсем точным – с головой старика, лежавшего сейчас на соседней койке. В самом деле, кремовые хлопья снега на пышной кроне делали дерево похожим на старика, намылившего одновременно голову и лицо. Казалось, сейчас он побреется и предстанет таким молодцом!

У Костика

Издавна принято было считать, что в его будочной самый свежий, с поджаристой корочкой хлеб и самые румяные и вкусные булки. Впрочем, это выдумки – ведь такого хлеба-то не бывает!.. Конечно же, он не был владельцем столь аппетитной булочной, а был всего лишь ее штатным заведующим, добросовестным и рачительным хозяином и, я бы сказала, интересным мужчиной: высоким, крупным, с большими сильными руками, сладко пахнущими сдобой и корицей, и с теплым взглядом светло-карих глаз. Кстати, таких мужиков не бывает на свете, и даже не надейтесь где-нибудь его встретить… Ой, что это я – все он да он: Костиком его звали! Или Вадиком… А может быть, и Толиком. Впрочем, какая разница, если его и в помине не было. Одно отражение в зеркале и осталось. Бывало, захожу я в булочную. Нет, не так. Залетаю я в булочную – ведь спешу обычно – и бац слету лбом в зеркало, а в нем уж Костик стоит в белом фартуке с ярко-алыми пятнами. Стоит он так в зеркале, не поднимая глаз на лице, покрытом не то бледностью мертвеца, не то просто пшеничной мукой, стоит, значит, и руки ко мне протягивает, большие и сильные, – может, приголубить хочет, а может, и задушить. А то, бывало, стоит Костик по ту сторону зеркала и бреется опасной бритвой, и тут как раз я захожу в белом шелковом платье выше колен с бесстрашным вырезом на груди. Вдруг Костик как потянется к моему вырезу, как к амбразуре, – чуть-чуть из зеркала не выпал! – и ну давай перед моим носом бритвой махать!.. Ох, опять я выдумываю: добряк он был, уверяю вас, добряк. Но на всякий случай – береженого Бог бережет – я шмыг в конец очереди и стою молча за хлебом. А очередь-то длинная, кассирша отпускает медленно, а любопытство так и изводит меня, так и подмывает взглянуть в зеркало: как там, что там Костик? Вдруг только из душа вышел неглиже? Взглянуть бы...