Павел Парфин


e-mail: parfinp@ukr.net
viber/telegram: +380505834198

Сказки о Вас на заказ

Индивидуально, качественно, эксклюзивно, оригинально
+38 093 4855690, +38 050 8136611

Борщ и Тарантино

Эта история случилась 1 апреля. Рано утром мне позвонил иностранец. Его голос, говорящий по-русски с эстонским акцентом, раздался в моей голове.

- Это мозг Павла? – спросил голос.

- Да, – недоумевая ответил я.

- Меня зовут Тарантино. Я живу в США и снимаю кино.

- Я знаю вас и смотрел почти все ваши фильмы, – окончательно обалдел я. – А как вы в моей голове...

- А "Омерзительну восьмерку" смотрели? – не дослушав мой вопрос, спросил голос.

- М-м, честно признаюсь, не смотрел. Как-то не добрался до кинотеатра.

- Эх, что ж вы так! – посетовал голос. – Я на вас так рассчитывал!

Посвящение в Мастера

***

 

Он проснулся между двумя мартовскими утрами. Одно нежилось, отражаясь в двери, на две трети застекленной светло-коричневым, цвета его старенького больничного одеяла, стеклом. Отражение было очень уютным, оно согревало его взгляд и воображение. Там было... Да в общем-то, ничего особенного – светло-шоколадное небо, крыша дома напротив, на которой топленым молоком разлился утренний свет, да крона большого, цвета кофе с молоком, дерева. Вот это дерево, точнее его отражение, пожалуй, и было самым примечательным в первом утре. Дерево казалось одушевленным. Возможно, это ощущение возникло у больного из-за явного сходства дерева с головой человека, а если быть совсем точным – с головой старика, лежавшего сейчас на соседней койке. В самом деле, кремовые хлопья снега на пышной кроне делали дерево похожим на старика, намылившего одновременно голову и лицо. Казалось, сейчас он побреется и предстанет таким молодцом!

я-Дух, я-Волхв, я-Русалка

 

1.Дух:

 

Я помню: солнце было ярким,

По небу плыли облака,

И день стоял душистым, жарким,

И пахла рыбою река.

Я был один во всей округе

На миллионы верст и лет.

Я был один. Лишь взгляд подруги

Меня касался – Солнца свет.

Он был, как... Нет, не сравнить мне

Ни с чем лучистую волну.

Вот разве, с грезами во сне,

Со сновиденьем наяву...

Светилась бабочка над камнем.

Светился камень. И вода.

Звезда, взойдя над мирозданьем,

Все засветила... как всегда.

Но эта светлая константа

Мне опостылела вконец.

Так блеск бывает скучен франту,

И так гордыней сыт гордец.

Конь Воробей - сказка

 

*1*

 

В одном городе жила большая дружная семья. Были в ней три мамы, два папы, две бабушки, один дедушка, одна юная девушка по имени Алина и два малыша – Ульяна и Рома.

Старшими по чину в семье были папа Алексей и мама Инна. Илья, Алина и Рома были их детками. А Ульяна – внучкой. Поэтому папа Алексей и мама Инна были еще и дедушкой и бабушкой.

А самым младшим в семье был Рома. Его очень любили: и мама, и папа, и брат с сестричкой, и маленькая племянница Ульяна, которая на четыре месяца была старше своего дядюшки Ромы, и бабушка Галя, и даже рыбки, жившие в большом красивом аквариуме. У Ромы была такая веселая и очаровательная улыбка, что рыбки, чтобы посмотреть, как малыш улыбается, дружно собирались возле прозрачного стекла, наперебой тыкаясь в него своими мягкими носами. Завидев рыбок, мальчик приветливо махал им маленькой ручкой и радостно улыбался. И рыбки, довольные оказанным им вниманием, тут же начинали веселиться и кувыркаться, как заправские подводные акробаты.

Так все искренне любили Рому, что не могли на него нарадоваться и с нетерпением ждали его первый день рождения. А он уже был совсем близко: еще несколько листов на календаре – и наступит долгожданный день рождения!

У Костика

Издавна принято было считать, что в его будочной самый свежий, с поджаристой корочкой хлеб и самые румяные и вкусные булки. Впрочем, это выдумки – ведь такого хлеба-то не бывает!.. Конечно же, он не был владельцем столь аппетитной булочной, а был всего лишь ее штатным заведующим, добросовестным и рачительным хозяином и, я бы сказала, интересным мужчиной: высоким, крупным, с большими сильными руками, сладко пахнущими сдобой и корицей, и с теплым взглядом светло-карих глаз. Кстати, таких мужиков не бывает на свете, и даже не надейтесь где-нибудь его встретить… Ой, что это я – все он да он: Костиком его звали! Или Вадиком… А может быть, и Толиком. Впрочем, какая разница, если его и в помине не было. Одно отражение в зеркале и осталось. Бывало, захожу я в булочную. Нет, не так. Залетаю я в булочную – ведь спешу обычно – и бац слету лбом в зеркало, а в нем уж Костик стоит в белом фартуке с ярко-алыми пятнами. Стоит он так в зеркале, не поднимая глаз на лице, покрытом не то бледностью мертвеца, не то просто пшеничной мукой, стоит, значит, и руки ко мне протягивает, большие и сильные, – может, приголубить хочет, а может, и задушить. А то, бывало, стоит Костик по ту сторону зеркала и бреется опасной бритвой, и тут как раз я захожу в белом шелковом платье выше колен с бесстрашным вырезом на груди. Вдруг Костик как потянется к моему вырезу, как к амбразуре, – чуть-чуть из зеркала не выпал! – и ну давай перед моим носом бритвой махать!.. Ох, опять я выдумываю: добряк он был, уверяю вас, добряк. Но на всякий случай – береженого Бог бережет – я шмыг в конец очереди и стою молча за хлебом. А очередь-то длинная, кассирша отпускает медленно, а любопытство так и изводит меня, так и подмывает взглянуть в зеркало: как там, что там Костик? Вдруг только из душа вышел неглиже? Взглянуть бы...